Женщины на войне: история украинской защитницы

Женщины на войне: история украинской защитницы

Когда в Украине началась война, тысячи людей пошли на фронт добровольцами. Многие из них были женщины, которые взяли в руки оружие, несмотря на все стереотипы, что женщине не место на войне. Одна из них – Юлия Прохорова. Она воевала в одной из самых горячих точек – Песках, передаёт Информ-UA.

Юлия Прохорова была на Майдане с самого начала. Пережила самые страшные события того кровавого февраля. Собственными глазами видела, как люди гибнут за свою свободу. Вспоминает, тогда увидела настоящую силу украинского народа. Люди группировались через социальные сети и шли на главную площадь страны, чтобы отстоять свои права. Такого количества активных и небезразличных людей не ожидал никто.

женщина

На Майдан с первых дней я приходила, приносила еду, медикаменты. Честно говоря, даже не ожидала, что будет так много людей. Марш миллионов – это колоссальный, эмоциональный взрыв,

— рассказывает Юлия Прохорова.

Тогдашняя власть пыталась любым способом приглушить восстание. Самыми кровавыми событиями Майдана стали три дня, с 18 по 20 февраля. Тогда активисты объявили марш под названием «Мирное наступление». Для разгона толпы милиция использовала слезоточивый газ и светошумовые гранаты. Первая граната полетела в сторону Юли. Женщина чудом осталась невредимой:

Меня парень просто закинул за угол, спас. Встретились мы потом с ним на передовой, вспомнили эту ситуацию. Самое страшное на Майдане было даже не то, что убивали. Самым страшным было то, что ты не можешь защитить себя. Когда стояли беркута на «Глобусе», зажигали бочки с бензином, и сбрасывали. Вот это чувство беспомощности, бессилия – это самое страшное.

Тогда пошли первые погибшие, лица которых Юля не забудет никогда:

Когда прощались с ребятами, проносили по Майдану человек 30… Такого никогда не было. И после этого я долго не могла плакать. Всех их знала. За каждого больно. Честно говоря, чувствуешь себя немножко виноватой, что ты живой, а их нет. Особенно когда гибнет детвора, 17 лет, 20 лет. Мне говорят: что ты себя коришь? Ты же была там же, ты же могла быть там же, где и они. Но я же не там же…

На Майдан она приходила каждый день. Хотя прекрасно понимала, что однажды может не вернуться домой. Но поступить иначе не могла:

Почему кто-то должен гибнуть, и почему я должна кого-то заставлять идти туда, если я сама не там?

На тот момент Украина разделилась: кто-то жил событиями Майдана, а кто-то безразлично проходил мимо. Да и вообще, рассказывает Юля, настоящая борьба происходила не на главной площади страны, здесь была другая жизнь.

Сюрреализм просто: когда на Грушевского уже выносят погибших, приходишь на Майдан, а тут колядки, песни. Это было дико. Мы старались на самом Майдане, особенно возле сцены, не бывать. Пришли на кухню, взяли следующую порцию и побежали. Потому что там кровь, там дым, там баррикады, а здесь песни, танцы, всё нормально. Две жизни. Ну третью жизнь я вообще не считаю, там в кафе сидят и смотрят, чем всё закончится,

— говорит Юля.

Следующим этапом борьбы Прохоровой за свободу стала война. Но попасть на передовую ей долго удавалось:

На передовую не пускали раза 4, наверное. С одной стороны оно и правильно, потому что я училась нормально стрелять, взрывное делать, растяжечки обходить. То есть то, что необходимо на войне. Не подготовленных людей туда не пускали. Однажды я приехала из отпуска и сказала, либо я еду на передовую, либо я еду домой, и уже меня с Богом отпустили.

Первые дни она просыпалась каждую ночь, и изучала звуки вокруг:

Дней пять я выходила к дневальному по ночам, и слушала, что летит, откуда, из чего стреляют. Потому что ты должен знать, когда и откуда прилёт-отлёт. Ты должен знать все звуки, которые там. Это не страх, это нормальный инстинкт выживания, здравый ум. Потому что когда говорят, что не боятся – это неправда. Боятся все. Самое плохое – это затишье. Потому что ты не знаешь, что там может быть. Когда стреляют, вот начинают в 4 и заканчивают в 2 ночи, и ты уже знаешь, наверняка, куда что летит.

Первое время сослуживцы не доверяли Юле ответственных заданий.

Пацаны, всё-таки, паразиты. Только наводишь куда стрелять, даёшь направление, они меня отталкивают. И давай сами из пулемёта. А я же тоже хочу,

— вспоминает Юлия Прохорова.

Но женщина всё-таки отстояла своё право на равных воевать за свободу Украины:

Просто элементарные вещи: автомату, пулемёту, АГС, им всё равно кто из них будет стрелять, абсолютно.

Иногда ей даже приходилось обучать военному делу других бойцов.

Ну почему я должна учить вояк как собирать, разбирать, чистить автомат. Вояки простояли в аэропорту месяц, приходят, говорят, Юль, научи! Я спрашиваю: ты за месяц не научился? Отвечают, что нет, зачем мне это,

— рассказывает Юля.

Несколько раз в сторону их базы прилетали мины. К счастью, бойцам удалось уклониться.

Прилетела первая мина. Ребята стояли умывались во дворе, один мыл машину, заправлял. Я сидела себе спокойненько, пила кофе. Прилетает мина. И вот как в кино. Я думала, что так бывает только в кино. Ты видишь каждый осколочек, который летит в твою сторону. И ты понимаешь, что ты маленький-маленький, сжимаешься полностью. Один осколок мимо меня пролетел. Он пролетел и попал в папку, которая стояла сзади меня. И ты понимаешь, что оно может прилететь, и реально ты не слышишь, когда оно летит,

— говорит Прохорова.

На фронте Юля была в составе добровольческого батальона, поэтому с проблемой оформления не столкнулась. Но её знакомые защитницы находились в то время на службе в Вооружённых силах Украины на должностях, которые совсем не соответствовали их обязанностям.

Если женщина снайпер, она пролежала 6 суток на вышке вообще не вставая, почему она должна быть оформлена как повариха? Так не должно быть,

— считает женщина.

На войне Юля Прохорова очень скучала по семье. Дома её ждала мама, муж и дети. Родные были главной мотивацией не сдаваться.

От семьи кто-то же должен был приложить свою руку к этому делу. Не все могут воевать, ну не все. Кто-то полезнее будет здесь, потому что без тыла никто ничего не навоюет. Спасибо им, с малым кто-то должен был быть. Дом и обязанности на себя взяли полностью муж и мама. Без них я бы не поехала, я бы просто не смогла, потому что мне не на кого было бы оставить ребёнка. Это самая большая поддержка для меня,

— говорит Юля.

Её дома очень не хватало младшему сыну. Но Максимка не обижался на маму, ведь она пошла на фронт ради его спокойной жизни в свободной стране.

Я её ждал очень долго. Не хватало мамы, но я понимаю, почему она туда поехала,

— говорит сын Юли.

Чем занять себя после войны Юля долго не знала. До войны планировала стать тренером по айкидо. Но всё, что нравилось раньше, после войны потеряло всякий смысл. Возвращаться на фронт в добровольческий батальон не собирается. Добровольцы, считает, уже сделали своё дело:

Время добровольцев, как мне кажется, прошло. Они свою миссию выполнили, они взяли на себя первый удар, подняли боевой дух армии. А сейчас добровольцы – преступники номер один для государства. За ребят погибших обидно, за их семьи. У нас доброволец погибший, ему было 19 лет, ему дали статус участника боевых действий. Наше Министерство подало в суд апелляцию, чтобы забрать это у семьи.

Но всё же, свои фронтовые вещи Юля Прохорова всегда держит в готовности. Потому что свобода для неё – превыше всего. И Юля готова бороться за неё.

]]>

admin