Врачи собирали по частям: история травмированного в Иловайске бойца

Врачи собирали по частям: история травмированного в Иловайске бойца

Евгений Гудилов, позывной "Ворон" — боец ​​батальона "Донбасс", участвовал в боях за Иловайск. Там он получил тяжёлые ранения. Его тело врачи собирали по частям 9 месяцев. До войны он был художником-дизайнером и музыкантом. Своё любимое дело вынужден был покинуть навсегда, из-за полученных травм у него проблемы со зрением и слухом, передаёт Информ-UA.

Когда на восток Украины вторглись оккупанты, Евгений Гудилов не смог оставаться в стороне, и собрался идти на фронт оборонять нашу страну.

мужчина

Решение пойти на фронт я принял в середине мая 2014 года. Решил, что как раз после выпускного у дочери пойду. Я обратился в военкомат, меня не взяли. Потом увидел объявление о наборе в «Днепр-1», позвонил туда, но там мне тоже отказали в связи с тем, что там набирали людей возрастом до 40 лет, и ранее проходивших службу. А мне уже было далеко за 40, и в армии я не служил. Сказали, что записали меня, в случае чего позвонят. Сидеть, ждать, терпеть уже не было сил. Я пробовал дальше, увидел объявление о наборе в батальон «Донбасс». Позвонил туда, там возрастной порог был до 50. Спросил, когда мне выезжать, и что с собой брать. Мне сказали, что ничего не нужно, ты нам нужен. Вот так я оказался в учебной части, а потом попал на передовую,

— рассказывает Евгений Гудилов на позывной «Ворон».

В 20 числах августа 2014 года Евгений попал в Иловайск. Батальон «Донбасс» отправили туда на подкрепление.

Там были ежедневные столкновения. Наши штурмовые подразделения пытались пробраться к центру. В основном это были уличные бои, и ежедневные артобстрелы со стороны боевиков. Было достаточно жёстко, почти каждый день были раненые, погибшие. Но самое страшное было уже после – «зелёный коридор». Этого я уже не застал, я в это время был уже в больнице,

— рассказывает «Ворон».

Ранения боец получил 24 августа, на День независимости Украины, во время обстрела со стороны боевиков:

Ночью нас «поздравляли» плохие парни с Днём независимости. И самая первая «поздравлялка», «градинка», попала мне под ноги. Обожгло половину тела, всю левую сторону. Раздробило левую руку. Снесло половину черепа. Осколками повыбивало глаза.

Евгению Гудилову провели уникальные операции, делать которые заграничные клиники отказались.

Нет слов, чтобы передать всю благодарность нашим докторам, за их умение, за всё, что они сделали. Потому что на тот момент у нас не было, так называемой, военной медицины. И что делать с такими как я, большинство врачей не знало. Просто вытащить осколок – это одно, а когда человек весь укрыт осколками… В больнице имени Мечникова мне собрали голову. У меня не было височной и лобной части лица, мне поставили титан. Череп собрали, он весь расколотый был. В Киевском институте глаз собрали глаз, восстановили его, потому что европейские клиники отказались, из-за того, что, наверное, боялись, никто не был уверен в положительном результате. Меня собирали на протяжении 9 месяцев, провели 8 операций,

— рассказывает Евгений.

Врачи прогнозировали, что мужчина будет слепым:

У меня левый глаз был выжженный осколком, а из правого достали осколки и восстанавливали его. У меня было сразу несколько проблем, и с черепом, и с глазами, и ожоги. И это вызывало сложности. Глаз собирали под местным наркозом, я лежал несколько часов. Глазной хирург говорил, что во время работы с глазами доктора кладут руки на голову пациенту, а мне не на что было класть. И вот он несколько часов с подвешенными руками работал. Это было сложным испытанием для докторов, не было куда руку положить, чтобы она отдохнула. Мне сначала восстанавливали глаза, а потом уже голову, потому что глаз умирал, необходимо было срочно что-то делать для того, чтобы сохранить хоть какое-то зрение.

Реабилитация, рассказывает, проходит сложно:

У меня переплелись вопросы физического здоровья и, так называемого, ПТСР. Тяжело восстанавливаться. Если говорить исключительно об этом синдроме, то я по сей день ставлю под сомнение, что он него можно излечиться. Ослабить душевную боль, восприятие может быть можно, а избавиться – вряд ли.

Реабилитация в Украине, за годы войны стала намного лучше, говорит Евгений:

Много центров открыли. С иностранной помощью. Например, под Киевом есть центр, где лечат повреждённые позвоночники, его открыли с американской помощью. В Житомире хороший центр, организованный бывшими участниками боевых действий. Улучшилось. Это уже не 2014 год.

Сейчас мужчина постоянно проходит дополнительное лечение.

Со здоровьем, естественно, проблемы. Постоянно нужно подлечиваться, прокапываться, много лекарств принимать. Я, наверное, уже привык к этому состоянию,

— говорит Евгений.

До 2016 года бойцы «Донбасса» не были признаны как участники боевых действий. Поэтому никаких выплат и льгот не имели. Лечение мужчина проходил за волонтёрский счёт:

Вроде бы мы шли воевать и официально, но, как выяснилось, что нет, и ничего нам не положено. Медальку президент вручил – и радуйся. Возникает вопрос: ты же вчера меня признал, медальку дал, а сегодня как бы меня и нет. Мы были зачислены как резервисты. А резервисты, по старому закону, не должны были воевать. Потом Министерство обороны Украины похлопотало, и наш батальон причислили к Национальной гвардии Украины. Только через два года мы были официально признаны. Народ и волонтёры постарались. Начиная от помощи в экипировке. Я, например, с учебки в зону боевых действий выезжал полностью одетый волонтёрами. И всё лечение проходил благодаря их помощи.

До войны Евгений был художником-дизайнером и музыкантом. Продолжать любимое дело он больше не может:

У меня слуха уже нет, у меня даже перепонок нет. Зрения нет, я не различаю половину цветов. У меня один единственный глаз, в нём искусственный хрусталь и сетчатка искусственная. Я всё вижу чуть-чуть иначе. При том, что на оставшемся глазу осталось всего лишь 10%. В голове фантазии летают, но реализовать я их уже не могу.

]]>

admin